Alan Paint - О прекрасном
Во-первых, Сергей Сергеевич решительно оспорил мое утверждение о том, что зарубежный период его биографии был «наименее значительным». «Я всегда буду с этим спорить, — заметил он, — без него последующий был бы на меньшей высоте».
О характеристике персонажей из «Семена Котко», в частности матроса Царёва: «Надо бы указать, что М н к о л а и Царев не только шаловливые (для Царева это просто неудобный э пи те г), но н положительные типы».II совсем уже частный, но показательный штрих: отзыв М.
Второй публикуемый документ, обнаруженный мною в архиве композитора в ЦГАЛИ, представляет собой рукописный текст, изложенный характерным для него сокращенным методом — без гласных. Это конспект его речи на собрании актива Союза композиторов в Москве 9 апреля 1937 года.
Игорь Стравинский был учеником Римского-Корсакова, подававшим большие надежды, когда Дягилев, без долгих рассуждений, заказал ему балет «Жар-птица», каковой был написан и немедленно дан в Париже.
В стиле этой музыки и те «Прибаутки», которые на днях раздадутся с американской сцены. Это небольшие песенки на удивительные в своей нелености и прелестные в своей ветхости народные присказки.
Нет ли разнобоя между процессами развития СССР и — композиторами?Казалось бы какое нам дело до мнения Запада? Если бы Советский Союз слушал чужие мнения, он, вероятно, уже не существовал бы. Однако же не надо пропускать мимо ушей то, что может толкнуть нас вперед.
Очень важный и тонкий вопрос. Простодушные решают его так: они подыгрывают массам, а всякое подыгрывание в искусстве означает неискренность и приносит вред.Многие слушатели мало разбираются в музыке, хотя и высоко развиты политически а также —технически, в своей специальности.
Нельзя не согласиться с тем, что коренной поворот в эстетнко-стилистических тенденциях кануна революции 1917 года обозначил не только естественную смену композиторских поколений, но и острейшую переломность эпохи, и это еще более ясно определилось в русской музыке послеоктябрьского периода.
Ныне, спустя три четверти века, не все представляют себе всю громадность музыкально-стилистической революции, начатой в 90-е годы Скрябиным.
Многих особенно захватил «трагический лик» Скрябина, патетика и гиперболичность его крупных симфонических полотен.
О характеристике персонажей из «Семена Котко», в частности матроса Царёва: «Надо бы указать, что М н к о л а и Царев не только шаловливые (для Царева это просто неудобный э пи те г), но н положительные типы».II совсем уже частный, но показательный штрих: отзыв М.
Второй публикуемый документ, обнаруженный мною в архиве композитора в ЦГАЛИ, представляет собой рукописный текст, изложенный характерным для него сокращенным методом — без гласных. Это конспект его речи на собрании актива Союза композиторов в Москве 9 апреля 1937 года.
Игорь Стравинский был учеником Римского-Корсакова, подававшим большие надежды, когда Дягилев, без долгих рассуждений, заказал ему балет «Жар-птица», каковой был написан и немедленно дан в Париже.
В стиле этой музыки и те «Прибаутки», которые на днях раздадутся с американской сцены. Это небольшие песенки на удивительные в своей нелености и прелестные в своей ветхости народные присказки.
Нет ли разнобоя между процессами развития СССР и — композиторами?Казалось бы какое нам дело до мнения Запада? Если бы Советский Союз слушал чужие мнения, он, вероятно, уже не существовал бы. Однако же не надо пропускать мимо ушей то, что может толкнуть нас вперед.
Очень важный и тонкий вопрос. Простодушные решают его так: они подыгрывают массам, а всякое подыгрывание в искусстве означает неискренность и приносит вред.Многие слушатели мало разбираются в музыке, хотя и высоко развиты политически а также —технически, в своей специальности.
Нельзя не согласиться с тем, что коренной поворот в эстетнко-стилистических тенденциях кануна революции 1917 года обозначил не только естественную смену композиторских поколений, но и острейшую переломность эпохи, и это еще более ясно определилось в русской музыке послеоктябрьского периода.
Ныне, спустя три четверти века, не все представляют себе всю громадность музыкально-стилистической революции, начатой в 90-е годы Скрябиным.
Многих особенно захватил «трагический лик» Скрябина, патетика и гиперболичность его крупных симфонических полотен.