Alan Paint - О прекрасном

Многих особенно захватил «трагический лик» Скрябина, патетика и гиперболичность его крупных симфонических полотен. Музыковед Оссовский, вспоминая первое впечатление от «Божественной поэмы», писал: «Нам казалось, что Скрябин этим произведением возвещает в музыкальном искусстве новую эру, и симфония, как яркий маяк, указует путь, по которому отныне пойдет дальнейшее развитие мировой музыки. Между нами было неоспоримо решено: Скрябин —гений и вождь»2. Л.Сабанеев сравнивал первое воздействие «Божественной поэмы» с ранее пережитыми впечатлениями от вагнеровской «Гибели богов»: «Мы проиграли симфонию в четыре руки с каким-то чувством раскрывающегося перед нами нового мира, странного, острого, утонченного и чрезвычайно самобытного и сильного»3.

Громадное потрясение музыкой Третьей симфонии испытал молодой Б. Пастернак: «...трагическая сила сочиняемого торжественно показывала язык всему одряхлело признанному и величественно тупому и была смела до сумасшествия, до мальчишества...»4.

О сходном ощущении писал Н. Мясковский в связи с прослушиванием «Поэмы экстаза»: «...что может выдержать сопоставление с подобным вихрем титанической творческой силы, увлекающей в порыве общего энтузиазма и рядового слушателя, и искушенного в последних изощренностях любителя...»5.

Возрастание славы Скрябина было стремительным и бурным. В период долгого пребывания композитора за рубежом (1904—1909) отношение к его музыке заметно изменилось. Часть русской публики признала в нем величайшего реформатора гармонии, своего рода музыкального мессию, более осторожные сменили гнев на милость, смирившись с новым ошеломляющим явлением искусства. Если на премьере Второй симфонии в 1902 году многие шикали и негодовали, то спустя семь-восемь лет ограничивались лишь весьма сдержанным недоумением. В одной из своих рецензий Ю. Энгель отмечал: «...Скрябин так встряхнул московскую музыкальную публику, как уже давно никто ее не встряхивал» '.

После возвращения Скрябина из-за границы (1909) воздействие его на композиторскую молодежь обеих столиц особенно возросло: «В это время Скрябин был как бы Меккой для композиторов левого направления, — рассказывает Л. Сабанеев. — Все левые композиторы носили ему показывать свои сочинения...» 2.